Ты  - Кэролайн Кепнес

Подушка, которую мы купили с тобой в «Икее», до сих пор лежит нераспакованная на полу под столом. Ты пьяная рыдаешь у меня на плече, и я не задаю вопросов. Сегодня ничто не испортит мне настроение: ни странный прием, ни позабытый подарок. Не знаю, пошла ли терапия тебе на пользу, но уж точно не навредила. Повсюду такой же беспорядок, как и раньше, значит, и вправду занималась саморазвитием, а не всякими глупостями. К тому же на окнах появились шторы, а это весомый прогресс! Ты ревешь уже не так самозабвенно, я глажу тебя по голове, смотрю на нашу подушку и вдыхаю тебя: твой аромат смешивается с запахом забытых на столе подгнивающих яблок. С моего лица не сходит улыбка, и чем громче ты рыдаешь, тем шире она становится. Наконец слезы иссякают. Ты затихаешь и шепчешь:

– Прости.

– Всё в порядке. Я перешлю тебе счет из химчистки.

Будь на твоем месте Карен Минти, она расхохоталась бы в голос; ты улыбаешься одними губами.

– Не помню, когда я смеялась в последний раз.

– Буквально минуту назад, Бек.

Ты потягиваешься, скручиваешься налево, потом направо, роняешь руки и смотришь на меня, прямо в глаза.

– Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей.

– Нет, – отвечаю я совершенно искренне.

– Да ладно, Джо, можешь сказать правду. Мы познакомились, стали встречаться, а потом я пропала с радаров.

Решаю отшутиться:

– Вообще-то я все это время был на юге Франции в рамках жутко секретной миссии ФБР.

Ты опять не смеешься – и я люблю тебя за эту искренность и верность себе. Все труды и муки были не напрасны, потому что готовили нашу встречу.

– Хотела бы я, чтобы ты был из ФБР.

– Серьезно?

Мне не нравится, к чему ты клонишь.

– Ты не поверишь, – замечаешь ты, – я и сама не верю…

Такое начало не предвещает ничего хорошего. Вдруг тебе стало что-то известно? И ты заманила меня сюда под фальшивым предлогом? И ФБР где-то рядом, подслушивает?

– Пич мертва, Джо, – бросаешь ты злобно.

Этого не может быть. Пич на Багамских островах, черт побери.

– Ты шутишь?

– Ее тело нашли на Род-Айленде.

– На Род-Айленде?

Как я мог так наследить? Меня видели и офицер Нико, и доктор К., и местные наркоманы, и автомеханики. А что, если они сопоставили показания? И всё поняли? И кружку нашли? Черт! Что я натворил!

– У ее семьи там загородный дом, – продолжаешь ты. – Я гостила у Пич и, когда она пропала, решила, что она просто уехала. На прощание она послала мне мелодраматичное письмо, но я не восприняла его серьезно – ты же знаешь Пич.

– О господи! – выдыхаю я. Будешь ты навещать меня в тюрьме или побоишься?

– Я решила тогда, что она просто сбежала. Это в ее стиле, – ты вздыхаешь и делаешь долгий глоток диетического пива – ну же, говори, хватит меня мучить! – Хотя в последние месяцы я ничего от нее не слышала, такое бывает: старые друзья то пропадают на время, то появляются вновь… Погоди!

Ты утыкаешься в телефон, а я, честно говоря, тебя не понимаю: у меня нет друзей, но даже с мистером Муни я вижусь не реже раза в месяц. Господи, почему я об этом сейчас думаю? На тебе прослушка, Бек? Ты пытаешься вытянуть из меня признание? Из-за этого ты повесила шторы? Смотрю на часы – 22:43.

– Извини, – наконец выныриваешь. – Пишут по учебе. На чем я остановилась?

– Она пропала.

– Она не пропала. Она покончила жизнь самоубийством.

– О господи, – ошарашенно выдыхаю я.

Хвала Господу!

– Да-а, – тянешь ты и приканчиваешь пиво. – Как я не заметила?

Уходишь на кухню, достаешь водку из холодильника и бокалы из раковины. Карен Минти никогда не оставляет грязную посуду в раковине, но и плакать, как ты, она не умеет и историй не рассказывает.

Садишься рядом. Нам долго еще не суждено будет поцеловаться. И все равно, боже, как я скучал по твоей близости, по предвкушению твоих историй, по твоему голосу…

– Мы отдыхали в Литтл-Комптоне, это курортный городок на Род-Айленде. Пич была в подавленном состоянии – собственно, как и я. И тут приходят новости о смерти нашего друга Бенджи.